Глава I. Чудо-остров.
Что такое гедонизм? Где находится дно жизни? Как быстро гедонизм может привести ко дну? А приведёт ли вообще? Тогда Зефир такими вопросами не задавался. Более того! Его тогда Зефир-то и не звали, это имя он выберет себе годами позже.
Как его звали раньше? Неважно, он уже и сам не помнит, честно говоря. Важно лишь то, что он родился крепким и сильным ребёнком! А на острове, полным тварей и всяких ублюдошных и смертельно опасных существ, такое дитятко было как нельзя кстати. Юному морфиту весьма быстро и скоро вручили в руки оружие и стали учить убивать быстро, легко и эффективно. Учили преследовать свою цель, выслеживать и ловить момент неделями, кидаться быстро и без лишних сомнений, сожалений и страхов.
В такой обстановке он и рос. Каждый день учился, охотился, практиковался. Сегодня бой не на жизнь, а на смерть с огромным и агрессивным хищником, завтра начало охоты, которая может занять недели три, потом бойня с соседним племенем, которое возомнило о себе слишком много.
Юный морфит был хорош в своём деле. Может, не самый-самый лучший, порой в тренировочной, но от того не менее ожесточённой битве, побеждал он, а порой побеждали его, но факт того, что среди большинства он выделялся ловкостью, хитростью и силой, был правдив. Поэтому ему очень скоро было позволено раскуривать особенную траву. Именно благодаря ней их племя и выживало. Её взращивание и уход за ней были особенно почётными, ведь благодаря раскуриванию такой травки воин становился яростнее, смелее, эффективнее! Достаточно было одной крутки и вот морфит уже теряет чувство страха, мышцы напрягаются, тело сжимается, готовое в любой момент сорваться. Доступ к чудодейственной травке, конечно, имели только избранные.
Зефиру льстило подобное. Однако, умные вожди предвещали, что гордость может поглотить любого, поэтому в племени ясно и чётко вбивали одну мысль каждому воину: если надо умереть ради племени, то ты умираешь. Если племени ты нужен живым, то ты живёшь.
Честно говоря, вот это Зефира не устраивало. Он… Ценил себя. И любил, откровенно говоря. Было за что! Зефир рос быстро и хорошо складывался со всех сторон. Даже по меркам своего небольшого пляжного племени, где красота не считалась чем-то действительно важным, он был весьма неплох, а, главное, популярен у соплеменниц. С учётом его недурных способностей в бою и доступа к самому святому и важному в лице травы было неудивительно, что вскоре у морфита сложилось чёткое убеждение, что он лучше остальных в племени и имеет чуть больше прав, чуть меньше обязанностей, а уж привилегии у него быть просто обязаны.
Подобное мышление и привело Зефира ко дну, из-за чего такие мысли совсем скоро с выветрятся из его юной головы.
Морфит совершил целых два непозволительных проступка в своём племени – взял особую траву без разрешения вождя и убил невинного соплеменника. Решив хвастнуть перед остальными, Зефир решил побороть того, кто в племени считался самым сильным – зрелого морфита, своего же учителя. Он вызвал его на бой, тот смиренно принял вызов. Не то, чтобы шансов у Зефира не было, но перед днём дуэли… Стало немного страшно. За свою репутацию. Ведь если он проиграет, то опозорится!
В голову пришла идея. Морфит тихо пробрался к готовым скруткам травы и выкрал парочку, заменив на обычную траву из леса. За полчаса до боя он тайно раскурил больше обычного. Некоторые соплеменники заметили, что с ним что-то не так, но не успели понять, когда уже начался бой. Зефир без тормозов и напряжённый до предела рванул вперёд. Удар, ещё удар, ещё! Его учитель и наставник был поражён тому, насколько безжалостен с ним его же ученик. Он заглянул в его глаза и вдруг понял страшное – его не пощадят.
Так и случилось. В порыве ярости боя Зефир не смог себя сконтролировать и зарубил своего же учителя. Нож вошёл в плоть, раздирая брюхо. Потом снова. И снова! Кровь залила побережье, кто-то завизжал от ужаса, несколько самых крепкий соратников морфита кинулись к нему, оттаскивая Зефира, но слишком поздно. Его оппонент уже не дышал.
Жалел ли Зефир о содеянном? Определённо. Но не из-за того, что убил, разве что чуть-чуть, убивал он и до этого, он жалел из-за последствий. Племя не готово было простить такие грехи даже одного из лучших. И изначально вождь постановил, что провинившийся морфит должен будет стать новой жертвой для Великого Охотника, причём ритуал должен был пройти максимально жестоко и мучительно для него. Но судьба распорядилась иначе.
Проплывавший мимо корабль из больших земель замер возле берегов острова. С него сошли суровые люди в латах и один крайне богатый «белый человек». Он вальяжно и скучающе требовал от перепуганного переводчика донести мысль. Богатый человек хотел не просто ракушек и местных фруктов, он хотел чего-то действительно особенного, как сувенир. Чего-то или… Кого-то. Взамен он предлагал такие дары, которые позволили бы племени без страха голода и жажды жить несколько месяцев.
У племени нашёлся подходящий товар. Зефира быстро заковали в кандалы и подняли на корабль. Он кусался, рыпался, бросался, пытался кого-нибудь убить, рычал и скалился, но белый господин лишь смеялся, смотря на него как на забавного питомца. Однако, вскоре, шум ему надоел, и он приказал дать морфиту нечто такое, что легко и непринуждённо отправляет в сладкое и блаженное забытье.
Глава II. Белый господин.
Что такое гедонизм? Зефир познал это со стороны и отчаянно желал это попробовать, но ему доставались только крошки со стола.
Его отвезли на чужую землю. Она была холоднее, злее… И совершенно ему не знакома. Белый господин предпочитал держать своего раба подле себя. Особенно на всяких пирах и празднествах, где он бы показывал своим друзьям своего дикого, но так просто контролируемого раба. Порой ему давали дозу какой-нибудь дряни, чтобы он бился один на один против приведённого зверя, потом давали дозу побольше, чтобы он лежал на полу с глупой улыбкой, а потом мучился от боли. Господин был весел и давал ему вина, порой очень дорогого, давал прикурить из своей трубки. Спроси хозяина Зефира, то он бы сказал, что очень ценит и любит своего морфита. Зефир такого мнения не разделял.
С первого дня в нём жила жгучая ненависть. Счастьем были пиры, но не смех, ведь смеялись над ним, не улыбки господ, а то, что ему давали. Вино, табак, психотропы… Это было настоящим счастьем и восторгом для морфита. А также он наблюдал, как господа радостно принимают, пьют и раскуривают. Он видел, насколько они счастливы. И если все из себя просветлённые люди с большой земли улыбаются и смеются после одного бокала, то разве не в этом счастье?
Однажды господин поспорил с одним учёным, который слишком много хвастал, что способен обучить любого грамотею Хозяин сказал учёном, что он не обучит морфита. Учёный под второй бутылкой вина решил принять вызов. Зефир учился с крайней неохотой. Первое время. Учёному приходилось изворачиваться и обещать лишний бокал или затяжку за каждую букву. Возможно, Зефир бы так и брыкался дальше, если бы не… Карты. Красивые, яркие карты. А рядом текст о ярких землях за пределами этого тошнотворного места. Эти карты могли бы вернуть его домой. Или могли привести в другое место. Учёного и господина поразила внезапная покладистость морфита, который стал смиренно учиться, но ведь главное, что в итоге научить его писать и читать удалось! Теперь Зефир даже мог нормально общаться с хозяином без переводчика, но всё равно предпочитал этого не делать, продолжая скалиться и молчать.
Но вскоре господину стало скучно просто так держать раба. Всё же… От него должен быть прок. Какая-то польза. И польза нашлась. Зефир был сильным воином, в чём убедиться сложности не было. Так почему бы и не заставить его решать мелкие проблемы? Разбойники поселились в лесу? Нет, не надо отряда, просто пустите морфита, дайте небольшую дозу, и он всех прирежет! Главное потом поймайте его и притащите обратно. Что? Поданные не желают платить налоги? Ну так пусть морфит ворвётся к ним в дом и отнимет то, что есть, сложности-то? Может быть, один из гостей на празднике несёт ересь? А как он смотрит на то, чтобы выйти против морфита один на один на кулаках?
Жизнь Зефира обрела новые краски. У него снова появились кровавые дела. И хотя из-за наркоты, курения и вина его навыки притупились, а тело ослабло, он всё ещё был грозным и опасным противником для местного населения. Вот только из-за этого он становился опасным и для своего хозяина, чего тот пока не понимал.
Всё начиналось с того, что Зефир научился вскрывать замки. Не без проблем, конечно, он в какой-то момент он понял, как открыть клетку и кандалы. В первый раз его поймали, хозяин посмеялся, побил его для ума-разума, да и забыл. А Зефир не забыл. Он стал чаще выбираться. Ползать по замку. Таскать из комодов неприметные вещи, такие, чтоб не было заметно пропажи сразу, а то и вовсе чтоб всё смахивалось на «случайную потерю».
Он начинал наглеть. Врывался к поварам на кухню перед праздником, хватал одного и грозился окунуть головой в котёл, если они расскажут, что он тут. Отпускал перепуганного человека только тогда, когда ему обещали молчать в тряпочку и приносили еды повкуснее и получше. Всё же сил надо было снова набираться. Иногда морфит пробирался пониже, например, один раз в погреб, выломал дверь, не желая возиться с замком, схватил несколько бутылок и шмыгнул обратно в камеру. Хозяин это заметил, отхлестал, но снова не придал значения, посмеялся, мол вон какого прыткого раба заимел. Зефиру такая беззаботная глупость была только на руку.
Один раз он забрался и в самую высокую башню, снова выбил дверь и оказался в библиотеке. Очень быстро отнял у перепуганного библиотекаря карту, но, дабы избежать очередного наказания, отдал этому парню самое сокровенное. Дозу, данную господином. Он тогда притворился, что принял, а на деле припрятал. Буквально насильно заставив библиотекаря закинуться, он спокойно изучил пару карт и сбежал, поправив дверь так, чтобы по ней не было видно, будто кто-то вломился. Позже стража заключила и донесла, что их библиотекарь умер. Просто перебрал, и его сердце не выдержало.
Вскоре начал заниматься полноценным грабежом. Каждый раз, когда его отпускали на волю, дабы он кого-то прирезал, он также дополнительно выжидал кого-то на дороге, нападал, отбирал почти всё, что имелось. Некоторых натурально раздевал, если ему нравились тряпки. Стража, вынужденная бегать за ним по пятам, дабы он не сбёг от хозяина окончательно, пыталась его остановить. Но Зефир по-умному приносил всё награбленное господину, получая от него уважительные кивки. Хозяину было выгодно. Население думает, будто буйный раб опять сбежал, его поймали, наказали, а добрый властитель земли благодушно вернул украденное варваром. Или не вернул, если вещь была достаточно ценной…
После того, как доверие хозяина было немного восстановлено, Зефир стал грабить чаще. Порой непосредственно из-за приказов господина. Нападал на прохожих, на повозки, которые катались между скудными деревнями, беря «внеплановые налоги». Если кто-то был слишком смел и грозился господином, то ножик под рёбра он не переживал. А если в порт приплывал редкий и случайный торговый корабль, то порой пробирался на него, сжигал или просто нападал на ничего не подозревающую команду вместе с людьми господина. Они так три корабля взяли.
Он не мог полноценно изучить землю, где жил, но это была очень замкнутая и отдалённая от большого мира «община». Как на его родном острове, но только с чуть большим намёком на цивилизацию. Тут не каждая деревня сама по себе, а все под началом и властью зажратого господина и его близких дружков, которые живут за счёт грабежей, как редких внешних, когда выплывают на корабле, так и грабеже местного населения, обглоданного до костей. Однако господа веселились. Им было хорошо. А если им хорошо, то они всё делают правильно. Зефир тоже хотел веселиться. И у него был план.
Зефир исследовал замок, царапал на стенах карту, изучал поведение людей вокруг, но продолжал вести себя как обычно. Рычал, рыпался, убивал. Лишь для того, чтобы его не заподозрили. Чтобы никто не видел, как он изменился. Как научился подражать цивилизованному, если окружение можно было таковым назвать, человеку.
В один день он решил, что готов. Повалил тихо из-за угла несколько охранников, придушил одну служанку, а затем добрался до господина. Взял нож и ударил в самое сердце. Тот только успел открыть глаза и с ужасом взглянуть на фигуру над собой, когда всё кончилось. Ни выкрика, ни всхлипа, ничего. Морфит деловито обошёл его комнату, сгрёб пару безделушек, взял одежду получше и побогаче и... Ушёл. Быстро, юрко проскочил по замку, почти вылетая на свободу.
Он выбирался со дна своей жизни, рвал на себе кожу, бежал, бежал, бежал… Как можно быстрее. Как можно дальше. Запинаясь, падая, хрипя, вставая снова, но бежал. Как можно дальше. Совсем скоро смерть господина… Нет, он ему больше не господин. Совсем скоро смерть этого человека обнаружат, обнаружат других убитых, увидят, что его самого нет в кандалах! И будут искать. Они знают этот остров лучше него.
К утру он добежал до берега. Осел, долго смотрел на воду. Холодную, не как в родных землях. Не плакал, руки чесались, не хватало закинуться чем-нибудь, ну или хотя бы раскурить трубку. Но ничего. Сейчас была задача важнее.
Зефир покопался в немногих вещах, которые взял с собой. Несколько украшений, немного одежды, пару фруктов со стола… И книга. Книгу он тоже с собой стащил, ту самую книгу с красивой картой. Быстро пробежался, нашёл место, где он сейчас находится. Небольшой островок. Совсем маленький, но рядом, судя по карте, есть некий огромный материк – Предел. Туда. Туда ему надо.
Глава III. Прочь.
Где находится дно? Зефир точно знал. Дно было буквально пару часов назад. Пока он ещё сидел в клетке, жалкий, никому не нужный, угнетаемый. У него ничего не осталось. Ни друзей, ни знакомых, ни доверия, ни желания быть кем-то лучше, чем он есть. Ничего… Нет! Одно было. Он хотел быть как все эти люди. Быть ни диковинкой с островов, ни рабом, ни крысой… Быть как все, кто его окружал последние годы. В дорогих костюмах, с бокалами вина, с трубками. Он хотел влиться в это общество, потому что оно было сладким. Общество, которое посылала его отнимать вещи у слабых. Такого никогда не было в племени, там за такое наказывали. Тут ему давали за такое дозу. Зарабатывать несложно. Просто надо… Воровать.
Может, племя давно осталось позади, но вот руки кое-что помнили. Зефиру удалось за несколько часов смастерить себе подобие каноэ. Не прям его идеальный и эталонный вариант… Но доплыть до материка должно было хватить. Он взглянул на карты в книгах, определил, в какую сторону примерно нужно плыть, толкнул свою лодку, запрыгнул и поплыл.
Вскоре показалась большая суша. Широкая такая. Прям необъятная. Даже издалека не было видно, а где у неё край. Морфит загрёб быстрее, на мелководье выпрыгнул и упал на песок. Столько… Столько всего. Он пережил так много всего. И теперь он свободен. Ему никто больше не указ. Совершенно никто.
Сидя на песке, он долго смотрел на солнце. Потом встал, достал одежду, которая в дороге помялась, убрал обратно. Помылся, насколько смог, зачесал волосы руками назад, распрямил спину, как его мёртвый хозяин, осмотрелся. Он неспешно разоделся в одежду, долго рассматривая себя. Ему чудилось, будто он очень-очень важный. Будто он действительно значимый. Ему нравилось это чувство. Но… Но ему нужно было имя.
Он быстро полистал книгу, пробежался по ней глазами, закивал. Нашёл на карте какую-то далёкую-далёкую точку. Крепость, совсем крохотная и, судя из описания в книге, давно разрушенная. Называлась как-то вроде «Кастилия» или нечто такое? Звучало красиво, вот он и выбрал это просто из-за звучания. Но потом передумал. Назвать себя «Кастилия»? Звучит как-то странно. Поэтому вскоре ему пришло на ум имя. Зефир. Он как-то где-то его слышал это слово, может, вычитал. Оно звучало дорого в его понимании! Зефир Кастильский. Да, с этого дня он Зефир Кастильский.
Вдалеке виднелся какой-то городок. Он поправил рукава и двинулся к нему. Ему предстояло влиться в это общество, доказать всем, что он не варвар, а, может, доказать это только себе. Неважно. Его ждал Предел.
Правила проекта
Руководства
Разделы игровых серверов
Технический раздел
Администрация проекта
Общая курилка
Творчество