Имя: Ра-Хана Аль-Фахри
OOC ник: Rahana
=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=
Раса: Человек
Национальность: Алаотка
Возраст: 26 лет
Вера: Триунак
=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-
Языки:
Амани
Алаотский
Сарихадский
=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=
Внешность: Дева с привычной южной наружностью. Нос с небольшой горбинкой, волнистые почти кучерявые волосы, что постоянно норовят упасть на глаза или нелепо распушиться. Главная её особенность - веснушки. Что на лице, что на плечах. Часто собирает передние пряди в маленькие косы, которые закрепляет бронзовыми заколками, что остались ещё со времен каравана. Любит подкрашивать свои веки синими красками и делать чёрный контур у глаз. Среднего роста с карими глазами. Довольно жилистая, но всё равно будто бы худощава, хоть и носит пышные накидки своего народа. Ладони на вид как у типичной работяги: все в мазолях, мелких шрамах.=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=
Характер: Ра-Хана в первую очередь, несмотря на жизненные тяжбы, но благодаря хорошим людям, очень добрый и альтруистичный человек. Сама её религия предполагает пацифизм и уважение ко всему живому в рамках разумного. От этого и идёт её главная проблема: она ставит всегда других выше по важности, чем себя, после множественных эпизодов огорчения в себе. Конечно же, если ситуация критичная и стрессовая, она с большей долей вероятности убежит, поджав хвост. Она постоянно копается в себе, пытаясь понять, сделала ли она то или иное действие правильно, от чего и пошло её самобичевание. Не физическое, а душевное. Постоянное чувство вины, что теперь служит топливом для её нынешних и будущих дел.
Человек она болтливый, обожает компании, боится одиночества. Многие могут посчитать такую разговорчивость и доброту признаком недалёкости, но Ра-Хану всё устраивает. Многим иногда и вовсе кажется, что она странноватая из-за хаотичности своей мысли или же, наоборот, из-за фокусировки на мелких деталях. Она трудолюбива, обожает доводить любое дело до конца или же сделать всё с такой скрупулёзностью, что некоторые забывают о её странностях. Несмотря на свою плохую эрудицию вне сферы алхимии или ткачества, очень любопытна, желая как раз таки восполнить такой свой минус.
=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-==-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-
Сильные стороны:
+ Невероятное трудолюбие и упорство. Если поставить перед Ра-Ханой даже непостижимую задачу, она будет до конца пытаться выполнить её.
+ Непритязательность. Ей достаточно для работы и жизни базовых благ. Да хоть если она будет жить в чулане, она и этому обрадуется.
+ Эмпатичность. Она всегда способна поставить себя на место другого, прочувствовать чьи-то переживания, хоть и не всегда способна подобрать нужные слова для поддержки.
+ Ловкость: от ловкости тела до мелкой моторики. Множество лет скрупулёзной работы и скитаний дали о себе знать.
Слабые стороны:
- Склонность ставить других выше себя (в ущерб себе).
- Страх оставаться в одиночестве или долго наедине с собой.
- Общая слабость тела и отсутствие всяких боевых навыков. Когда тебя грабят, лучше уж убежать, сверкая пятками.
- Самокритичность. Сделала за пару недель прекрасный наряд с вышивкой? А могла ведь и за одну неделю! Или же вышивка могла быть куда ровнее.
Мечты, желания, цели:
Как бы наивно это ни звучало, самая большая мечта Ра-Ханы - осесть где-то и наконец закрепить своё место в жизни. До этого она мечтала найти вновь свой караван, но из-за внутренних переживаний, что за годы разлуки её перестали считать дочерью, решила отложить это дело в долгий ящик.
Она желает, чтобы все её близкие и знакомые жили в комфорте: были одеты, накормлены, замечены. Наверное, именно это в будущем и послужило тому, что она стала слугой.
И как бы вновь это наивно ни звучало, она желает дальше развиваться в алхимии, почтить память своего наставника через освоение всех тонкостей науки.
Привычки: Привыкла всегда носить платок на голове - чтобы волосы не лезли в глаза или для тепла в непривычном климате. Постоянно что-то вертит в руках или переминается с ноги на ногу. Имеет дурную привычку грызть ногти. Любит подводить глаза краской в цветах своей религии.
Глава 1.Средь бескрайних пустынь и дюн, средь миражей и палящего солнца проходил свой длительный путь один из множества караванов Алаоты. Семейка торговцев, что не имела огромной власти и места в этом мире, великим трудом и потугами сводила концы с концами. Тем не менее они продолжали традиции своих предков, кочуя от города к городу, торгуя недорогими тканями, изделиями из кожи и подобными товарами. В одну из хладных пустынных ночей часть каравана носилась кто куда, а смуглая дева кричала от боли. На свет рождалась новая представительница их бедного, но обширного торгового семейства - очередной голодный рот, от которого чуть ли не с рождения требовали занять свою роль в семье и приносить пользу. К счастью или не очень, дитя родилось здоровым, без каких-либо дефектов и отклонений. Девочке повезло. Её сразу же отдали матери и дали имя - Ра-Хана. Караван же продолжал свой путь, надеясь хоть немного обогатиться в ближайшем городе, а затем вновь повторить цикл скитаний по пустыне и торговли в городах и селениях Алаоты.
Неделя, месяц, год. Всё проходило как прежде. Караван что-то продавал в крупном количестве и временно становился богаче, а иногда терпел убытки. Юная Ра-Хана ничего об этом не смыслила, делая лишь первые шаги в жизни и постепенно пытаясь молвить первые слова. Девочка активно играла с небольшими куклами, сшитыми десятки лет назад для её тётушек, а также забавлялась с уймой родных, двоюродных и даже троюродных братьев и сестёр. Постепенно прошли ещё годы, и девочка окрепла, выросла. Отец принялся за обучение - ибо как торговец мог бы выжить без этого? Ра-Хана пыталась прятаться, извиваться и как-либо уклоняться от уроков в меру детской капризности, но судьба всё равно настигала её каждый раз. И спустя долгие, мучительные уроки она постепенно начала писать и читать на родном алаотском языке, помимо этого продвинувшись в счете и прочих базовых знаниях. Однако не только полезным знаниям училась девочка. Некоторые из её старших братьев и сестёр время от времени промышляли альтернативными методами заработка, отличными от продажи товаров. Ра-Хана в меру своего интереса и желания быть с компанией постарше ввязалась в их воровскую шайку, разумеется, ни о чём не говоря старшим.
Когда юной Ра-Хане было около восьми лет, та впервые украла что-то с прилавка. Это была выпечка, какой-то рулет, которым она поделилась со старшими. Тогда ей казалось, что это самая вкусная еда в мире, которая досталась столь лёгким образом. Девочка начала воровать чаще и ловчее, со временем переходя от выпечки к более серьёзной добыче. Разумеется, всё нажитое группировка прятала от основного каравана и продавала скрытно, как-то прикрывая свои доходы от прочих. Со временем Ра-Хана и вовсе начала воровать наглее, перейдя от обычного карманничества к взлому чужих сундуков и ларцов. Обучал её старший братец, который почти всю юность посвятил устройству замков и их взлому. Раз за разом у девчушки не получалось, но после десятков попыток она стала совершать свои первые успехи. Её небольшие и ловкие ручки крайне удачно держали отмычку в пальцах. Через неделю-другую Ра-Хана уверенно отпирала учебные замки, а спустя месяц открывала двери разных сараев или помещений, о которых почти забыли, ведь та до сих пор боялась быть пойманной, а так обретала опыт. Когда же та еще подросла, стала подростком, они перешли к взлому и воровству напрямую в жилищах, унося с собой деньжата и различные ценности. Бедная жизнь привела к такой скользкой дорожке, но группе чудом удавалось оставаться незамеченной. Однако долго ли?
Глава 2.
Год за годом, город за городом, афера за аферой. К своим пятнацадти годам Ра-Хана стала не просто хорошей взломщицей, она стала чуть ли не лучшей в этом - по крайней мере так говорило её окружение воришек. Один раз она смогла вскрыть замок какого-то торговца в Амукасе всего за десять секунд. Несколько ловких движений отмычкой под прикрытием пары братьев - и вот, замок падает с двери. Далее группа ворвалась в лавку в ночи и вынесла добра на полгода еды для всех них. Свой заработок от родителей и старших они прикрыли словами: «Мы помогли зажиточному купцу вернуть его кошель с деньгами, и он нас щедро отблагодарил за честность». Правда, в семействе то и дело ходили слухи и сплетни, а родители и прочие близкие, что были не при делах, то и дело говорили Ра-Хане не творить подобных преступлений и не идти по скользкой дорожке, но было уже поздно. Познавшая лёгкий путь дева не желала отказываться от сего удовольствия и быстрых денег, оттого с компанией таких же придумывала очередной план по взлому и крупному обогащению в следующем городе на их пути. Целью должен был стать дом заможного купца. Хоть и не высокого ранга в олигархической системе страны. Тем не менее опасность была повышенной, и группа готовилась к делу долго и серьёзно (насколько это могли подростки и юноши), но, как это часто бывает, всё пошло наперекосяк.
Выждав самый тихий момент - а именно день, когда хозяина в доме не будет, - группа по крышам пробиралась к месту своего желанного воровства. Они планировали попасть внутрь через крышу, на которую как раз-таки был выход с замком. Эта затея возникла из-за желания остаться незамеченными: кто будет смотреть на крышу в рабочий день? Да и попасть внутрь так было бы куда менее заметно, ведь просто взломать дверь на оживлённой улице - значит сразу раскрыть себя. В общем, пробежав и пару раз чуть не упав вниз, переломав себе все ноги, Ра-Хана и её соучастники начали попытку проникнуть в дом. Дева взялась за замок, сломав о него пару отмычек из-за страха и переживаний о столь важном деле, но в конечном итоге отперла дверцу. Группа тихо спустилась вниз, пробираясь по коридорам с обшарпанными картинами и коврами. Они набивали свои мешки подсвечниками и столовыми предметами, расходясь по комнатам кто куда. Ра-Хана спустилась вниз и стала рыскать по какой-то мастерской, перебирая в руках линзы и шестерни, чертежи и инструменты. Кажется, они попали к инженеру. В любом случае это не играло большой роли, и дева стала набивать свой мешок часами и различными материалами, которые могли показаться ей полезными на первый взгляд. Быть может, преступление закончилось бы удачно, но раздался звук от входной двери, а потом громкий скрип. Хозяин вернулся раньше предполагаемого. Кажется, это услышали и остальные, ибо шуршание и какие-либо звуки по дому прекратились, но Ра-Хане не повезло. От неожиданности она стукнулась о стол, из-за чего некоторые трубки и шестерни начали медленно катиться к краю. Попытка остановить их сделала ещё хуже. Дева из-за паники задела другой край стола и обвалила на пол ряд инструментов и механизмов. Это было фиаско.
Ра-Хана несколько секунд стояла как вкопанная, пока слышался крик и топот купца, явно недовольного. Её соучастники быстро драпанули к крыше, а дева лишь спустя время опомнилась, но было слишком поздно. Купец схватил деву возле лестницы, пока та спешно поднималась по ней, и грубо спустил её вниз. Дальше последовали удары и крики. Быть может, он и вовсе забил бы Ра-Хану насмерть там же, но вздумал сделать иначе. Чуть не выворачивая ей руки, он вывел её на улицу и, созвав толпу, решил устроить самосуд. Сабля сверкнула на палящем солнце, Ра-Хану опустили на колени и положили руки на какой-то пень. Местный кузнец уже готовился прижигать культи, которые остались бы от рук бедной девочки, но её родители с криком и слезами подбежали и упали в ноги судьи. Они молили о прощении, предлагали дары и умоляли. Господин не решался, но спустя сотни просьб и предложений всё же смиловался над Ра-Ханой. Однако не просто так был этот жест доброй воли, а за крупную сумму, которую теперь всё семейство обязалось выплатить его дому. Сумму, что караван вряд ли смог бы себе позволить, но деваться было уже некуда.
Глава 3.
Огромные долги не шибко обрадовали всё остальное семейство Ра-Ханы, как и её преступные делишки, о которых теперь пришлось сознаться. Деву чуть ли не камнями забили бы в родном лагере собственные родственники, чудом удержавшись от этого. Тем не менее отношение к деве сильно ухудшилось. Бывшая шайка воров была вынуждена сознаться в своём соучастии и вернуть всё украденное купцу, чтобы семейство не погрязло в ещё больших долгах. Всех их наказали: кого-то пороли, кого-то лишили всех благ, а кто-то отделался чем-то ещё хуже. Именно тогда Ра-Хана поняла для себя, что воровство не её дело. Дева просто боялась попасться в следующий раз и лишиться обеих рук. Риск того не стоил, да и она более не желала разочаровывать своё семейство подобными известиями и славой о себе. Она твёрдо решила для себя, что больше ничего не украдёт. Правда, навыки остались при ней, и в будущем она не раз находила им применение, но об этом уже в самом будущем.
Постепенно жизнь вернулась в прежнее русло, но уже без афер и планов, без воровства и преступности. Ра-Хана, как только могла, пыталась мастерить и создавать, работая в караване как проклятая, лишь бы заработать несколько лишних монет и скорее отдать долг. Месяцами она училась и практиковалась в ткачестве и кожевничестве, лишь теперь освоив это ремесло как подобало бы ей, а из-за чрезмерного усердия и старания довольно быстро стала куда опытнее своих сестёр. Каждый раз, когда в голове Ра-Ханы пробегала мысль бросить всё и перестать трудиться, она вспоминала злого купца, саблю, крик отца и слёзы матери, которые падали тому в ноги. Так проходили годы, а долг всё не кончался, казалось. Семейство всё ещё должно было то тут, то там. Пришлось занимать у кого попало - купцов, знакомых, гильдий. Лишь с парой людей из списка они успели рассчитаться, но если бы дело продолжалось так дальше, то и до старости Ра-Хана тянула бы всё своё семейство вниз, к долговому дну. Тогда же в голову девы пришла некая идея. Она винила себя за то, что теперь все должны жить хуже из-за её вины, её оплошности. Быть может, вовсе было бы лучше, чтобы ей всё-таки отрубили руки, - в таком случае семейство жило бы как раньше, но уже ничего не изменишь. Ра-Хана Аль-Фахри решила покинуть караван и забрать все долги с собой, избавив всё своё семейство от такой участи. Родители и близкие отнеслись к этому с грустью и тоской, они не желали оставлять деву одну с такой тяжкой ношей, но в глубине души понимали, что так будет только лучше. Прочие представители каравана, наоборот, были только за. В любом случае спорить было бесполезно, и Ра-Хана покинула караван лишь с базовым набором вещей в ближайшем из городов, обещая вернуться, когда покроет все долги за её спасение.
Так началась самостоятельная и крайне непростая жизнь для девы. Остановилась она в граде Сикваир, одном из крупнейших в государстве. Начала дева с подметания улиц, разноса еды в тавернах и прочей мелкой работы. Она трудилась не покладая рук - каждая свободная минута была мыслью о новом заработке. Вечерами она чистила башмаки путников на улицах, ночами шила и перешивала одежду на заказ, а днями работала в таверне как проклятая. Все нажитые деньги дева отдавала местным гильдиям, у которых её семейство успело занять деньжат. О самой жизни и говорить нечего - Ра-Хана жила в пыльном, грязном чулане, который ей согласились дать в качестве крова, пока она работала в таверне. Питалась она соответственно - объедками, чёрствым хлебом и самой дешёвой пищей, на которую ей всё равно было жалко тратить даже самую мелкую монету. Это было адом, а не жизнью. Единственное, что спасало деву, - это мысль о семье и выплате долга, а также молитва.
Глава 4.
Свои девятнацать лет дева не праздновала, позабыв, что такое «день рождения» с момента той самой ситуации с купцом. За годы труда, к удивлению, она сумела в одиночку расплатиться с парой гильдий и с теми небольшими займами у знакомых торговцев, которых чудом встречала в «столичном» граде. Но этого всё ещё было недостаточно, и она продолжала трудиться не покладая рук. Время от времени она даже начала применять свои прошлые навыки, взламывая замки за деньги - не для воровства или преступных группировок, а чтобы помочь старику, потерявшему ключ от дома, или деве, чей ключ сломался. Используя лишь заколки и подручные материалы, она умудрялась отпирать замки, пусть и явно хуже, чем сделала бы это с хорошей отмычкой. Щелк-щелк - и замок падает на землю, а обычный проходимец, готовый заплатить за отпирание, удивляется навыкам какой-то там чистильщицы обуви и портнихи. И всё же большого заработка за это дева не получала, но любая монета была ей в радость.
Иногда новые знакомые просили Ра-Хану о различных услугах. Юноши просили научить взламывать замки, девы - поделиться ткаческим опытом, а кто-то просто хотел, чтобы она помолилась за них, ведь часто проезжала мимо водных храмов - что она в целом делала довольно часто. В меру своей доброты и даже некоторой застенчивости Ра-Хана соглашалась, но всякий раз предостерегала тех, кто просил её что-то взломать или обучить этому. Дева явно не хотела, чтобы на свет вышел очередной воришка, повторивший её судьбу. Вот только помогали её предостережения или нет - останется загадкой.
Переломный момент в жизни ремесленницы наступил тогда, когда на деву стал поглядывать один старик. Путник южной наружности то и дело встречал её на улицах града или соседних селений: то она чистит кому-то обувь, то взламывает замок, то трудится в таверне, то что-то вышивает на открытом воздухе. Судьба словно их сводила вместе. Старику она кого-то напоминала, из‑за чего и запомнилась так хорошо. Во время очередной встречи он подошёл к ней и попросил почистить ему башмаки, на что Ра-Хана с радостью согласилась. В ходе всего процесса они общались на разные темы, старик рассказывал о своей жизни, а дева внимательно слушала, поддерживая разговор и не смея делиться собственными проблемами, чтобы не расстроить клиента. Тем не менее старик не ушёл сразу и за труд наградил её двойной оплатой. Они продолжали разговаривать ещё какое-то время, пока Ильяс Аль-Дин и вовсе не проникся девушкой. Когда же Ра-Хану попросили рассказать о себе, она сделала это, заставив пожилого путника ещё больше сопереживать ей. В конечном счёте тот предложил ей работу - хорошую работу с нормальным кровом, а не рабский труд за гроши. Дева отнеслась к этому с опаской и настороженностью, ведь это могла быть подстава, настоящее рабство или что похуже. И всё же она согласилась: быть может, это и правда стало бы для неё спасением, а быть может, она наконец-то избавится от долгов и своей участи, пусть даже пустив жизнь под откос иным способом.
Старик привёл Ра-Хану в просторный дом, кишащий научными предметами, которые дева в полной мере даже осознать не могла. Ильяс выдал бедолаге внушительную и уютную комнату, накормил, дал отмыться от всей грязи и, наконец, нормально отдохнуть. Со следующих дней дева взялась за свою полноценную работу - уборку и уход за домом. Трудолюбия у Ра-Ханы было не занимать: она проводила генеральные уборки круг за кругом, чуть ли не до блеска зачищая потолки, чем до невозможности забавляла старца. Как вскоре выяснилось, тот был алхимиком родом из Сархадунхъера, который лишь на время остался в Алаоте из научного интереса к местной флоре, не смотря на напряженные отношения меж государствами. Эрудирован он был прекрасно, от чего из-за его знания алаотского языка и о поведении местного народа, того можно было с легкостью считать за своего. Не раз дева видела, как он пыхтел над варочной стойкой, смешивая различные ингредиенты прямо у неё на глазах. Нередко она и вовсе убирала последствия неудачных реакций и в целом помогала старцу, выступая в некотором роде его ассистентом, пусть полноценно и не понимая, как работает алхимия и что именно она делает. Дева ещё не осознавала, что старец постепенно подводит её к изучению алхимии, на практике показывая, что и как делается, а её помощь выдавая за такую же работу по дому. Тем не менее в его планах было полноценно окунуть девушку в это - быть может, для собственной помощи, а быть может, ради чего-то иного.
Глава 5.
Несколько месяцев прошло незаметно и куда легче, чем прошлые годы. Ра-Хана свыклась с новой жизнью, облагородив весь дом старца и сделав его привлекательнее даже внешне. Но не это главное: теперь дева полноценно начала обучаться ремеслу своего господина. В один день, в ходе простого разговора на какие-то отдалённые темы, тот молвил деве, что ему крайне необходима её помощь как алхимика, но без необходимых знаний она попросту не сможет этого сделать. Ра-Хана согласилась, видя в этом необходимость, коль скоро Ильяс так сказал. К тому же даже слабые зелья ценятся, а перейняв это ремесло, она сумеет быстрее расплатиться с долгами и вернуться к семье, где её зелья станут новым витком развития и продаж, и деньги потекут рекой. Дева зажглась этой идеей ещё сильнее, активно вовлекаясь в изучение столь сложной и новой науки. Большинство книг старца, к сожалению, были написаны на сарихадунхъерском языке. Это было неудивительно, ведь он именно оттуда приплыл, но для Ра-Ханы это затрудняло обучение в разы. Несколько следующих месяцев пришлось потратить на изучение нового языка, чтобы дева могла полноценно ознакомиться со всей библиотекой алхимических заметок, знаний о базовой флористике и прочих-прочих необходимых данных. Разумеется, были трудности и неудобства, но Ра-Хана справилась с освоением второго языка анхъорского подсемейства. Далее она более свободно окунулась в изучение теории алхимии, практикуя чтение нового языка на практике.
Первое время Ра-Хана заучивала множество ингредиентов и их названий. Она читала о неком наросте красного цвета, без которого алхимия и вовсе не была бы такой, какой мы её знаем. Она читала и оглядывала их на практике. Потом шли методы среза, заготовки, использования и взращивания, которые дева сразу же пыталась применять на деле, активно пробуя всё, что узнавала. Были и казусы, когда дева забывала об опасности наростов, и их сок попадал ей на руки, вызывая не самые приятные последствия. Ильяс помогал в таких случаях, хотя иногда отчитывал за такую степень наивности. Далее она изучала прочие ингредиенты и важные основы. Она удобряла почву, создавая идеальную для взращивания наростов среду. Также она изучала сведения о красной и светокаменной пыли, особое внимание уделяя их опасностям и последствиям для организма. Старец демонстрировал подобные ингредиенты и давал деве работать с ними на практике под своим присмотром, со всеми мерами предосторожности. После изучения основ Ра-Хана так же изучала прочие ингредиенты - по типу паучьих глаз, слёз, названных в честь Лорана де Гаста, златых морковей и прочего-прочего, обычного и необычного. На изучение всех ингредиентов, их пропорций, правильного принципа создания, взращивания, эффектов и использования ушли пару лет, но в итоге дева чуть ли не ходячей энциклопедией по этой теме стала, довольно быстро соображая, сколько, чего именно и где необходимо добавить, чтобы человек мобилизовал своё тело для более быстрого бега или его регенерация значительно ускорилась. (Пока только лишь в теории.)
Какой алхимик может обойтись без варения смесей и создания их конечного результата - зелья? Быть может, какой-то и может, но Ра-Хана с особым интересом перешла к практике изучения и создания зелий. Разумеется, кто бы не хотел приступить к практике спустя годы изучения теории? Начало уже было положено до самого начала изучения: дева успешно смешивала различные компоненты. Со временем она делала это ещё более удачно, нарезая, зачищая, натирая, раздавливая и смешивая те или иные субстанции, объекты и вещества. После же пришло время и самой сварить зелье, разумеется, под присмотром и наставлениями Ильяса.
Для первой пробы знаний девы было выбрано зелье «Ночного зрения», ведь под рукой остались остатки от золотой моркови после предыдущих заказов наставника. Дабы проверить все знания своей ученицы, Ильяс велел начать изготавливать зелье с самых основ, вплоть до самого нароста. Он направил её срезать пару стеблей у уже созревших кустов. Проблема и трудность были в том, что Ильяс, несмотря на свою мудрость, всё равно придерживался заблуждения, что алый нарост должен расти в полной темноте, из-за чего клумба находилась на цокольном этаже с перекрытым солнечным светом. Ра‑Хана, разволновавшись, что испортит посуду, взяла ту, что предназначалась для чистого сока нароста, - лучше уж перестраховаться. Надев перчатки, она в совсем тусклом свете от свечки всё же собрала правильно пару стеблей. Всё в той же посуде она взяла пестик и начала толочь растение, дабы то дало сок.
Далее нужно было подготовить всё оборудование: промыть и высушить все колбы, подготовить огненную смесь в варочной стойке. После чего пришло время подготовки самой «золотой моркови». Нарезав и проверив её на пригодность, Ра‑Хана приступила к самому действу. Она подпалила смесь в варочной стойке, подождала, когда всё достаточно разогреется, и начала накладывать в воду подготовленный нарост из ступки, разумеется, в перчатках - не желая вновь получить раздражение. Дождавшись, когда растолчённые плоды точно отдадут сок в воду, добавила саму порезанную морковь. Только сверившись с рецептами из справочника, она поняла, что такого жалкого количества моркови явно не хватит для хорошего отвара, но, кажись, Ильяс был и к этому готов. Он указал на пузырёк с неким концентратом, которого Ра‑Хана до этого момента особенно побаивалась, - концентратом красной пыли. Не желая надышаться парами, хоть и контакт должен был быть недолгим, она на всякий случай надела маску на нос и рот своего наставника, в которой в нос бил запах трав, что должны были уберечь от паров при ежедневной работе.
Дождавшись, когда вся смесь подойдёт к нужной температуре, Ра‑Хана бережно открыла бутылёк и, с дрожью в пальцах, капнула пару капель концентрата в котёл, желая сконцентрировать свойства золотой моркови. Видя, что, к счастью, всё идёт по плану, она подождала более короткий срок (ведь концентрат ускорял процесс варки), затем затушила варочную стойку и стала ждать, когда смесь остынет. Уже после она перегнала её через сито и ткань, чтобы избавить зелье от всяких неприятных примесей. Кажись, оно было готово. Ильяс вызвался попробовать его, но его ученица испугалась последствий, поэтому первая же и выпила его. Слава богу, она не отравилась. Ра-Хана побежала вновь к клумбе с наростами и обнаружила, что теперь прекрасно видит в темноте. Кажись, это было успехом.
Глава 6.
Ильяс с тех пор стал свои легкие заказы перенаправлять Ра-Хане, помогая наконец расправиться со своими долгами. Всего за несколько месяцев она сильно продвинулась в самых базовых и лёгких зельях, удобрениях, которые также имели спрос и активно покупались. Этот спрос и позволил девушке выплатить все задолженности, висевшие на ней чуть ли не десятилетие. Теперь она была свободна от столь тяжкой ноши и могла вернуться к своей семье. Собственно, прожив ещё немного у наставника, она молвила тому о своём желании, на что получила грустное согласие. Взяв с собой всё самое необходимое, дева покинула дом и направилась к ближайшим рынкам и стоянкам караванов, питая надежду воссоединиться с семьёй и продолжить свою деятельность алхимика уже вместе с ними, выведя всё семейство из оков бедности. Вот только поиски её не увенчались успехом. Её родной караван помнили лишь пара дальних знакомых, точно не знавших ни где они находятся, ни когда прибудут в столичный град, если прибудут вообще. Ра‑Хана прождала в тавернах поблизости день, два, неделю, и время вовсе приближалось к месяцу. Как бы дева ни надеялась, как бы ни желала повидаться с родными, ждать их на одном месте месяцами она не могла, а искать по пустыне было идеей ещё более глупой. Деньги постепенно кончались, да и стыд какой‑то брал, оттого Ра‑Хана вернулась к Ильясу, который был невероятно рад вновь видеть её и принять к себе в помощницы. За разговором он наконец открылся деве в том, почему он решил взять её не просто как служанку, а по‑настоящему заботиться о ней и обучать. Дева напоминала ему его родную сестру - юную и давнюю, которая когда‑то так же работала не покладая рук, а после их дороги разошлись навсегда. Уже на старости лет он словно вновь увидел её, ту, что пашет на уйме работ, не покладая своих рук. Именно поэтому он проникся к ней и именно поэтому решил помочь.
Следующие несколько месяцев прошли как раньше. Наставник вёл свои исследования и готовил дорогостоящие зелья, Ра‑Хана же ухаживала за домом, готовила заготовки для зелий, а также подавала более слабые и простые отвары. Быть может, они бы годами занимались одним и тем же, если бы в один день, уже более чем почтенный возрастом алхимик не сказал, что отправляется на свою родину - Сарихадунхъер - и не молвил про какое‑то незавершённое дело. Ра‑Хана не стала расспрашивать, лишь помогла собрать вещи и отправилась вместе с ним на другой конец Юга Трелива, в город Селхен. Путешествие было не таким уж и быстрым, ведь на корабле в страну было не попасть из-за политики. Наконец добравшись до страны те несколько дней просто бродили по красивым улочкам, пока Ильяс рассказывал о своей юности, родственниках, обучении и жизненном пути. Словно он хотел выплеснуть всё, что было у него на душе, и в последний раз насладиться этим. Ра‑Хана в глубине души понимала что к чему, оттого проявляла особый интерес, хотя она сделала бы это в любом случае. В конечном итоге, находясь в небольшой резиденции близ центра города, наставник умер от глубокой старости глубоко во сне. Дева скорбела о его смерти: за годы жизни со старцем она привязалась к нему так же, как он к ней. Теперь же оставалось лишь почтить его и двигаться дальше. Тело было похоронено на следующий день близ всех остальных родственников старца, к склепу которых тот пару раз всё‑таки успел привести деву. С грустью и тоской на душе Ра‑Хана навсегда покинула своего наставника, теперь вовсе не зная, куда идти.
Попытка открыть какое‑то подобие алхимической лавки в Сархадунхъере не увенчалась успехом, да и сама дева не шибко жаловала предпринимательство. Она скорее желала найти себе круг лиц, который примет её и которому она сможет служить, вне зависимости, будет ли это какой‑то купец‑господин или караван. Ра‑Хана пыталась найти подобный круг, но длительное время попытки были тщетны, пока у неё не вышло устроиться и прибиться к команде какого‑то корабля, идущего на дальний запад. Для девы это могло стать шансом вернуться в Алаоту чуть более быстрым путём и всё‑таки отыскать своё семейство, какой бы трудной задачей это ни было. Как позже оказалось, она прибилась к команде торгового корабля, которым владел Дом Ашкарим. Тот отправлялся в Флоревендель, к тамошней филии данного дома. Водные глади, красивые закаты и восходы средь морей и океанов - всё это сопутствовало Ра‑Хане в пути, как и довольно‑таки грязная работа в роли уборщицы и ткачихи на судне. В конечном итоге она добралась до Эирини, где и находилась филия. Град крайне отличался от её представления о городах, у девы случился настоящий культурный шок, от которого она ещё долго не могла отойти. В свободное от работы время она прогуливалась по улочкам града, наслаждаясь и любуясь ими. Примерно тогда произошёл ещё один переломный момент. Именно Ра‑Хану, как работницу и служанку дома Ашкарим, лично выбрал глава Флоресско‑Сарихадунхъерской торгово‑инженерной филии. Одна из его дочерей, Аллари, решила отправиться в Заокеанье и ни при каком условии не отказывалась от своей идеи. Бедный отец был вынужден согласиться с упрямой дочерью, чтобы та сама не рванула в неизведанный край. Для обеспечения безопасности и комфорта дочери он нанял двух служанок, одной из которых и стала Ра‑Хана. Поначалу алхимичка подумала отказаться, но в меру характера и небольшого давления со стороны любящего отца согласилась отправиться к чёрту на кулички из‑за прихоти какой‑то учёной.
""Да она освоила столько профессий. Прочитала столько толстых книг и занудных инструкций, перерабатывая тревоги.""
Последнее редактирование:
.