1. Линда Шантович
2. FelTsundere
3. Человек
4. 16
5. Западное Флорендство(Поверхностно)
6. Милая, невысокая и темноволосая девушка.
7. Садизм, издевательство над всеми, высокомерие, инфантильна и абсолютно несамостоятельна. Плачет, когда ей отвечают грубостью.
8. Образование, расчётливость, хороший аналитик, артистизм.
9. Лицемерие, низкая самооценка, слезливость, одиночество, практическая беспомощность, физическая слабость, крайнее недоверие.
10. Обожает сладости, не любит кислое, ненависть к жукам и мелким существам, плакать и подшучивать, любит танцевать.
11. Весомые.
12. Флоревендельский, чевальер, амани, сакруманский, дартадский.
Линда была первой и единственной дочерью в семье, что жила в Республике Чевальер. Семья зарабатывала тем, что занималась торговыми делами в купеческом доме — продажей различных товаров, что были ввезены в Республику из других стран. Семья не бедствовала, была вполне себе обеспеченной. Девочку с детства нередко баловали сладостями, хоть и не совсем дорогими, но для большинства простых детей они были недоступны. Любовь к сладостям стала одной из первых осознанных желаний в её жизни: она вечно хотела сладкого, нередко закатывала истерики и капризничала, если не получала желаемого. Родители, занятые торговлей, не всегда находили время на воспитание, и потому часто уступали - лишь бы дочь замолчала. Так с самых ранних лет в Линде укрепилась привычка добиваться своего через слёзы и крик, а также личное понимание, что мир должен вращаться вокруг её желаний. На одном из выездов за товаром к портовому городу родители Линды угодили в засаду банды грабителей, что без особых проблем разнесла небольшое сопровождение и купцов. Пленных не брали и даже не задумывались о выкупе, их жестоко убили на месте. Линда осталась одна, совсем без крова. Недолго за ребёнком ухаживала купеческая компания, но вскоре из-за бессмысленности её содержания и ужасного характера её выгнали. Оказавшись на улице, она вскоре попала в приют для детей, где над ней издевались другие дети.
В детском доме она была белой вороной. Она не любила игры тех детей, что уже жили здесь давно, - их грубые забавы казались ей глупыми и унизительными, а ужасная еда вызывала отвращение: она привыкла к сладкому и сытному, а не к пустой похлёбке и чёрствому хлебу. Другие дети быстро заметили её слабость и несамостоятельность и начали издеваться: отбирали вещи, дразнили, прятали обувь, толкали в грязь. Линда отвечала высокомерием и колкими насмешками — это лишь раззадоривало обидчиков. Когда же ей отвечали грубостью или силой, она срывалась в слёзы и долго не могла успокоиться, забиваясь в угол и всхлипывая. Так в ней укрепились лицемерие - она быстро научилась подлизываться к взрослым, чтобы получить защиту или лишний кусок, - крайнее недоверие ко всем и низкая самооценка, которую она маскировала инфантильной заносчивостью. При этом она рано поняла: чтобы выжить, нужно быть полезной. Она начала помогать воспитателям с бумагами - считала, запоминала, подсказывала, - и это дало ей пусть шаткое, но преимущество сре дидругих детей.
В приюте она провела несколько лет, пока однажды туда не наведались люди из Семьи Шантовичей - влиятельного рода, искавшего прислугу среди сирот. Линду взяли служанкой: она была маленькой, милой на вид и казалась безобидной. Ей было всего десять лет. В доме Шантовичей она выполняла мелкую работу — подавала, убирала, бегала с поручениями, мыла посуду и полы, а хозяева быстро заметили её полезность для себя: девочка схватывала на лету, считала лучше иных взрослых, ловко запоминала лица и разговоры, а при надобности могла разыграть спектакль. Она часто начинала плакать или, наоборот, изображать милую наивность. Это оценилии и её стали чаще звать в комнаты, где велись деловые беседы: подать вино, унести бумаги, и она, казалось, не слышала ничего лишнего, но на деле запоминала всё и даже больше. Быть прислугой оказалось не так плохо, как ожидалось. Порою ей удавалось брать со стола сладости или прочие недоеденные вкусности, что ей невероятно нравилось. Уборка и готова - было вообще не её, она постоянно что-то сжигала или наоборот портачила, поэтому на неё просто махнули.
К четырнадцати годам её положение резко и сильно изменилось: Семья Шантовичей, по неизвестным самой Линде причинам, возможно, из расчёта или прихоти - решила сделать её неродной племянницей. Её официально оформили как дальнюю родственницу, дали фамилию Шантович и начали обучать грамоте и языкам, тратя не мало времени и не малые средства. Линда оказалась способной ученицей письменность давалась ей на "ура". Сакруманский оказался самым лёгким, каждое занятие, раз за разом - давало свои плоды. Всё это готовило её к чему-то, что ждало её дальше. Она также проявляла талант к арифметике. Линда хорошо считала цифры и записывала сделки, помогла находить несостыковку в цифрах, просчитать, кто из гостей чем дышит. Артистизм в общении стал её оружием: она умела быть обаятельной, жалкой, надменной или наивной - в зависимости от того, что требовалось. Однако физическая слабость и практическая беспомощность никуда не делись: она по-прежнему не умела позаботиться о себе в быту. В доме Шантовичей её учили многому, но не самостоятельности, а скорее, наоборот, приучали зависеть от их воли и их вмешательства. Самое сложное было научиться писать, но с орфографией у девочки всё было отлично. Не дрожащая рука, уверенный и аккуратный подчерк. Сотни изрисованных листков, сломанные перья из-за некоторых психов Линды, всё это обернулось большим ростом в учебном плане. Все хвалили её за отличную смекалку и ум, а также то, что она училась безумно быстро.
Обучение проходило долго и мучительно, но Линду всё устраивало. Это было куда лучше, чем вечно убираться по всему поместью. Она стала пешком Шантовичей для продвижения дальнейшей судьбы их фамилии. Она не думала об этом, да и не хотела, она полностью зависела от них, ведь даже одеться нормально самостоятельно не могла. Линда узнала новость, в скором времени её отправят в Заокеанье. Семья захотела так, а она не могла отказаться. В небольшом сопровождении она уплыла в Ультиму.
2. FelTsundere
3. Человек
4. 16
5. Западное Флорендство(Поверхностно)
6. Милая, невысокая и темноволосая девушка.
7. Садизм, издевательство над всеми, высокомерие, инфантильна и абсолютно несамостоятельна. Плачет, когда ей отвечают грубостью.
8. Образование, расчётливость, хороший аналитик, артистизм.
9. Лицемерие, низкая самооценка, слезливость, одиночество, практическая беспомощность, физическая слабость, крайнее недоверие.
10. Обожает сладости, не любит кислое, ненависть к жукам и мелким существам, плакать и подшучивать, любит танцевать.
11. Весомые.
12. Флоревендельский, чевальер, амани, сакруманский, дартадский.
Линда была первой и единственной дочерью в семье, что жила в Республике Чевальер. Семья зарабатывала тем, что занималась торговыми делами в купеческом доме — продажей различных товаров, что были ввезены в Республику из других стран. Семья не бедствовала, была вполне себе обеспеченной. Девочку с детства нередко баловали сладостями, хоть и не совсем дорогими, но для большинства простых детей они были недоступны. Любовь к сладостям стала одной из первых осознанных желаний в её жизни: она вечно хотела сладкого, нередко закатывала истерики и капризничала, если не получала желаемого. Родители, занятые торговлей, не всегда находили время на воспитание, и потому часто уступали - лишь бы дочь замолчала. Так с самых ранних лет в Линде укрепилась привычка добиваться своего через слёзы и крик, а также личное понимание, что мир должен вращаться вокруг её желаний. На одном из выездов за товаром к портовому городу родители Линды угодили в засаду банды грабителей, что без особых проблем разнесла небольшое сопровождение и купцов. Пленных не брали и даже не задумывались о выкупе, их жестоко убили на месте. Линда осталась одна, совсем без крова. Недолго за ребёнком ухаживала купеческая компания, но вскоре из-за бессмысленности её содержания и ужасного характера её выгнали. Оказавшись на улице, она вскоре попала в приют для детей, где над ней издевались другие дети.
В детском доме она была белой вороной. Она не любила игры тех детей, что уже жили здесь давно, - их грубые забавы казались ей глупыми и унизительными, а ужасная еда вызывала отвращение: она привыкла к сладкому и сытному, а не к пустой похлёбке и чёрствому хлебу. Другие дети быстро заметили её слабость и несамостоятельность и начали издеваться: отбирали вещи, дразнили, прятали обувь, толкали в грязь. Линда отвечала высокомерием и колкими насмешками — это лишь раззадоривало обидчиков. Когда же ей отвечали грубостью или силой, она срывалась в слёзы и долго не могла успокоиться, забиваясь в угол и всхлипывая. Так в ней укрепились лицемерие - она быстро научилась подлизываться к взрослым, чтобы получить защиту или лишний кусок, - крайнее недоверие ко всем и низкая самооценка, которую она маскировала инфантильной заносчивостью. При этом она рано поняла: чтобы выжить, нужно быть полезной. Она начала помогать воспитателям с бумагами - считала, запоминала, подсказывала, - и это дало ей пусть шаткое, но преимущество сре дидругих детей.
В приюте она провела несколько лет, пока однажды туда не наведались люди из Семьи Шантовичей - влиятельного рода, искавшего прислугу среди сирот. Линду взяли служанкой: она была маленькой, милой на вид и казалась безобидной. Ей было всего десять лет. В доме Шантовичей она выполняла мелкую работу — подавала, убирала, бегала с поручениями, мыла посуду и полы, а хозяева быстро заметили её полезность для себя: девочка схватывала на лету, считала лучше иных взрослых, ловко запоминала лица и разговоры, а при надобности могла разыграть спектакль. Она часто начинала плакать или, наоборот, изображать милую наивность. Это оценилии и её стали чаще звать в комнаты, где велись деловые беседы: подать вино, унести бумаги, и она, казалось, не слышала ничего лишнего, но на деле запоминала всё и даже больше. Быть прислугой оказалось не так плохо, как ожидалось. Порою ей удавалось брать со стола сладости или прочие недоеденные вкусности, что ей невероятно нравилось. Уборка и готова - было вообще не её, она постоянно что-то сжигала или наоборот портачила, поэтому на неё просто махнули.
К четырнадцати годам её положение резко и сильно изменилось: Семья Шантовичей, по неизвестным самой Линде причинам, возможно, из расчёта или прихоти - решила сделать её неродной племянницей. Её официально оформили как дальнюю родственницу, дали фамилию Шантович и начали обучать грамоте и языкам, тратя не мало времени и не малые средства. Линда оказалась способной ученицей письменность давалась ей на "ура". Сакруманский оказался самым лёгким, каждое занятие, раз за разом - давало свои плоды. Всё это готовило её к чему-то, что ждало её дальше. Она также проявляла талант к арифметике. Линда хорошо считала цифры и записывала сделки, помогла находить несостыковку в цифрах, просчитать, кто из гостей чем дышит. Артистизм в общении стал её оружием: она умела быть обаятельной, жалкой, надменной или наивной - в зависимости от того, что требовалось. Однако физическая слабость и практическая беспомощность никуда не делись: она по-прежнему не умела позаботиться о себе в быту. В доме Шантовичей её учили многому, но не самостоятельности, а скорее, наоборот, приучали зависеть от их воли и их вмешательства. Самое сложное было научиться писать, но с орфографией у девочки всё было отлично. Не дрожащая рука, уверенный и аккуратный подчерк. Сотни изрисованных листков, сломанные перья из-за некоторых психов Линды, всё это обернулось большим ростом в учебном плане. Все хвалили её за отличную смекалку и ум, а также то, что она училась безумно быстро.
Обучение проходило долго и мучительно, но Линду всё устраивало. Это было куда лучше, чем вечно убираться по всему поместью. Она стала пешком Шантовичей для продвижения дальнейшей судьбы их фамилии. Она не думала об этом, да и не хотела, она полностью зависела от них, ведь даже одеться нормально самостоятельно не могла. Линда узнала новость, в скором времени её отправят в Заокеанье. Семья захотела так, а она не могла отказаться. В небольшом сопровождении она уплыла в Ультиму.
Последнее редактирование: