gghj
Лже-яка
- Сообщения
- 1 093
- Реакции
- 1 600
1. Бритт "Ай"
2.
3. Человек
4. 35 лет
5. Не религиозен.
6. Высокий, худой, жилистый. Лицо жёсткое, с мелкими шрамами от старых порезов и ожогов.
7. Бритт — холодный, расчётливый, безразличный и апатичный. Он не злится, не радуется, не плачет: он имитирует эмоции, когда это нужно, чтобы вызвать доверие или страх. Он знает, как выглядит сочувствие, но не чувствует его. Он не ищет власти, не хочет управлять миром. Он просто хочет быть предоставленным самому себе. Если его оставить в покое, он не причинит вреда, но если его тронуть, он уничтожит человека без колебаний. Не потому что злой — потому что так проще. Он не ненавидит людей. Они его просто не интересуют. Иногда он может причинить боль, чтобы развлечься, но быстро теряет интерес. Он не зависим от жестокости — он зависим от пустоты, которую жестокость помогает заполнить. АМОРАЛЕН
8. Боец, хладнокровие, выносливость, чувствует людей.
9. Неуверенность в будущем, прошлое, нет дома, недоверие. НРЛ. Лёгкая форма диссоциативного расстройства личности.
10. Долго молчит, держит оружие на готове.
11. Закончить дело.
12. Амани, дартадский.
13. Систем. роли: Наёмник-выпускник, маньяк, психопат, грабитель.
Мотивация на маньяка:
1.
Бритт не убивает, потому что злой, не потому что мстит, не потому что ему нравится. Он убивает, потому что это единственное, что ещё даёт ему ощущение, что он существует. Он помнит, как раньше чувствовал: было тепло, боль, страх, радость. Теперь осталась только серая тишина. Он не может её нарушить, не может её заполнить. Единственное, что пробивает эту тишину — момент передубийством, когда жертва смотрит на него и понимает, что сейчас умрёт. В этот миг мир становится реальным. Кровь тёплая, воздух пахнет железом, и он на мгновение чувствует, что он жив. Потом всё проходит. И он снова пустой. И снова ищет способ заполнить тишину.
2. Прошлое
Бритт не помнит своего детства. Он помнит только то, что был тем, кто орудует мечом — наёмником. Или просто человеком, который умел убивать и продавал этот навык. Войны, которые он видел, были грязными. Без героев и злодеев — просто люди, которые убивали друг друга за землю, за деньги, за страх, он видел, как умирают его товарищи. Видел, как предают командиры, видел, как деревни сжигают дотла, а дети кричат так же, как взрослые, только дольше. Он не помнит, когда перестал чувствовать, возможно, это случилось, когда он убил кого-то, кто был ему дорог. Возможно, когда его самого предали. Возможно, он просто устал. Он не знает точно, но знает, что теперь не может вернуться назад.
3. Modus operandi
Метод: Бритт предпочитает простые, надёжные способы: нож, верёвка, иногда — удушение голыми руками или битва в лоб. Он подходит близко, делает дело и уходит.
Жертвы: Он не выбирает их по полу, возрасту или статусу. Выбор жертвы зависит от ситуации: если кто-то мишает ему, угрожает, или просто оказывается в неподходящее время в неподходящем месте — он может стать жертвой. Иногда он убивает, потому что ему скучно, но даже тогда он выбирает тех, кого никто не будет искать — бродяг, должников, беглецов.
Места: Тёмные улицы, безлюдные переулки, заброшенные здания, тракты, леса. Он не любит оставлять следов и не хочет привлекать внимание.
Особенности: Он всегда забирает у жертвы глаз, не как трофей, а просто чтобы оставить у себя доказательство того, что этот человек сущствовал. Он не хранит их как коллекцию, но иногда смотрит в холодные глаза мертвецов и говорит с ними. Это единственное, что напоминает ему, что он тоже существует. Возвращается на место преступления.
4. Психологический портрет
Черты характера:
Хладнокровие
Манипулятивность
Отсутствие эмпатии
Склонность к изоляции
Взаимодействие с другими:
Он может выглядеть нормальным, даже дружелюбным, если это нужно. Он умеет слушать, задавать правильные вопросы, вызывать доверие. Но всё это — маска. На самом деле ему всё равно на людей, и он не видит в них ничего, кроме потенциальных помех или инструментов.
Реакция на стресс:
Он не паникует. Даже если его план идёт не так он сохраняет спокойствие. Он знает, что страх мешает думать, и не позволяет себе этого. Если его подозревают, он может уйти в тень, сменить личность или просто исчезнуть. Он не боится быть пойманным, но и не хочет этого, потому что тюрьма или казнь — это скучно.
5. Социальная маска
Обычно он выглядит как молчаливый наёмник, которому просто платят за работу. Он не производит впечатления опасного безумца, потому что не ведёт себя как безумец. Он спокоен, немногословен, не привлекает внимания. В тавернах он может сидеть в углу, пить воду и слушать других. Если с ним заговорят, он ответит коротко и вежливо. Он не вызывает подозрений, потому что он скучный. Но его маска может "треснуть", если кто-то попытается проникнуть в его прошлое или слишком близко подойдёт — тогда он может стать холодным и опасным, и собеседник почувствует это, даже не понимая, что именно его напугало.
Бритт не помнил, когда в последний раз чувствовал тепло. Не то чтобы он искал его — просто однажды заметил, что перестал замечать холод.
Он родился в Панктеле, в той его части, где даже воздух пахнет рыбой, потом и безнадёжной жизнью. Узкие улочки, вечно мокрые от портовой влаги, тянулись вдоль причалов, где корабли стояли, как прикованные звери. Каждый второй мужчина в этом городе был либо пьян, либо зол, либо болен. Каждый третий не доживал до тридцати. Бритт вырос среди них, но не стал одним из них. Он был тихим. Слишком тихим для этого места. Отец — грузчик работающий на пристани, а мать — прачка, которая умерла от чахотки, когда Бритту было десять. Он прекрасно помнил, как она с мучениями задыхалась в кашле по ночам, он не помнил её лица. Братья ушли в море, оба погибли, тела не нашли. Отец не говорил о них, мать плакала по ночам, а потом перестала. Бритт лежал на своей лежанке, смотрел в потолок и ждал, когда тишина вновь вернётся.
Он никогда не плакал, Бритт рано всё понял: слёзы не приносят еду, не возвращают мёртвых, не делают жизнь легче. Он выживал как мог. Воровал яблоки на рынке, когда никто не смотрел. Чистил рыбу за объедки, помогал матросам таскать ящики за медяки, которых едва хватало на хлеб. Он научился быть незаметным, сливаться с толпой, не привлекать внимания. Мог стоять в двух шагах от человека, и тот не замечал его. В этом городе заметные долго не живут, это было доказано не словами, а делом. В четырнадцать он ушёл из дома, не побег, а просто вышел за дверь и не вернулся. Отец сидел за столом с кружкой дешёвого вина и даже не поднял головы. Бритт взял старый нож, который нашёл в канаве, сунул за пояс и шагнул на улицу, даже не думал оборачиваться. Мальчик не чувствовал ни обиды, ни сожаления, только пустоту, а пожирающая пустота стала его единственной постоянной спутницей.
До Глориарбуса он шёл почти месяц, ночевал под мостами, крал еду, не просил милостыню, порою ехал в чьих-то телегах. В столице его встретили белые стены, статуи, крики торговцев, звон монет, это был город-зверь, который пожирал людей и никто из людей не замечал этого. Бритт искал работу — грузчиком, уборщиком, носильщиком, а его обманывали, били, выгоняли, не платили. Однажды на рынке он не уступил дорогу местному купцу. Тот кивнул своим людям. Бритта избили до полусмерти, бросили в грязь у обочины, он долго лежал там, смотрел на проходящих мимо людей и ждал. Никто не остановился, никто не посмотрел. Он мог умереть в той канаве, но не умер, а встал, отряхнулся и пошёл в армию. Он шёл туда не ради идеи, не ради Императора, не ради чести или веры, а просто там давали крышу, еду и право убивать легально.
Он попал в пограничный отряд на севере. Холод, грязь, засады, ночные патрули. Он был хорошим солдатом — не потому что хотел быть героем, а потому что учился быстро. Как держать нож, как двигаться в темноте, как убивать без звука, как исчезать после боя. Он не задавал вопросов, ему приходилось молча делать свою работу.
Первого человека он убил в семнадцать: какой-то эмигрант был замечен парнем во время патруля на границе, во время ночного обхода. Бритт подобрался сзади, зажал рот, перерезал горло. Чисто и без колебаний, он не почувствовал ни страха, ни отвращения. Только любопытство — как мало надо, чтобы человек перестал быть живым. Он запомнил это чувство. Оно стало единственным, что он мог назвать своим. Четыре года в армии прошли как один день, он не поднимался по службе, не получал наград, не запоминался — был никем — и его это устраивало. После демобилизации он вышел на гражданку с мешком сухарей и правом носить оружие. Не умел ничего, кроме убийства.
В Глориарбусе он нашёл людей, которые платили за грязную работу. Сначала — выбить долг, запугать должника, сломать пальцы, а потом — убить. Он делал это быстро, чисто, без лишних слов. Не оставлял следов, не задавал вопросов, не брал лишнего, его не боялись, потому что о нём не знали. Для всех не более чем слухом, тенью или даже выдумкой. Бритт не испытывал жалости, не чувствовал вины, мог даже смотреть в глаза человеку, который умрёт через секунду, и не видеть в них ничего, кроме цели. Он не мучил жертв, не издевался, не получал удовольствия от страданий. Просто делал свою работу, а затем уходил за платой. Он не садист, а холодный убийца.
Он жил в постоянной готовности исчезнуть. Менял адреса, не заводил знакомств, не оставлял следов, его вещи помещались в один мешок. Ему не нужен был дом, друзья, привязанности. Он не искал никаких смыслов, даже не думал строить планы. Просто существовал — переходя из города в город, из таверны в таверну, из ночи в ночь. Пил воду, потому что вино туманит разум, с трудом спал урывками, потому что сны приносили пустоту.
Иногда он убивал без заказа — не ради денег, а из любопытства. Что было дальше? Ответ всегда был один — ничего. Мир не замечал его действий, полная безразличность вселенной — вот что было по-настоящему страшно. Он не боялся смерти, она была всегда рядом, за у него за спиной или спинами других. Он не торопил, не откладывал свою смерть. Когда придёт — тогда и примет, как принимал всё остальное в своей ужасной жизни.
Когда заказов в Глориарбусе становилось мало, Бритт уходил на тракты: дороги Империи тянулись на сотни километров — через поля, леса, мимо деревень и заброшенных постоялых дворов. По ним шли купцы, чиновники, паломники, беглые должники и случайные путники, и все они были лёгкой добычей. Бритт пропускал караваны, да и сил ему бы не хватило перерубить всю стражу в одиночку, это было шумно, грязно, оставляло следы и несло огромный риск. Он выбирал одиночек, именно тех, кто шёл пешком или ехал на одной лошади. Тех, кто выглядел так, будто у них есть что взять, но нет защиты. Он не охотился в открытую. Он ждал у тракта, сидел в кустах или за камнями. Смотрел, как идёт путник и оценивал: есть ли оружие, как одет, куда смотрит, не оглядывается ли. Если жертва выглядела опасной — он пропускал, если нет — выходил.
Он никогда не угрожал, не произносил речей, не давал шансов. Подходил сзади, когда путник останавливался попить воды или поправить седло. Удар ножом под рёбра — быстро, без звука, потом — обыскивал тело, забирал деньги, еду, иногда оружие. Тело стаскивал в канаву или под кусты и молча уходил. Иногда он убивал без нужды — просто потому что жертва смотрела не так. Потому что ему было скучно, потому что тракт был пуст, и он хотел заполнить тишину чем-то. Он не получал удовольствия от убийства, но и отвращения тоже не чувствовал. Он запоминал места, где убивал. Через месяц-два он мог вернуться и увидеть, что тело так и не нашли. Или нашли, но списали на разбойников. Это было удобно, ведь в Дартаде всегда можно было списать чью-то неважную смерть на дорожных грабителей.
Бритт не грабил крестьян, с них попросту нечего было взять, а заорать те могли на всю округу, что могло не мало помешать. Порою не трогал женщин и детей — не из жалости, а потому что с ними было больше хлопот, чем прибыли. Иногда он пропускал кого-то, кто казался ему похожим на него самого — усталым, пустым, без надежды. Он не знал, почему, просто оставлял их всех в покое. За несколько лет он убил не мало людей на трактах, никогда не считал их, не думал запоминать их ужасающие лица перед смертью. Они были просто тем, что было, которые исчезали после его удара. А когда его спрашивали, чем он занимается, он говорил: "Выполняю заказы по поиску нужных трав". И молчал.
Сейчас Бритту около тридцати пяти, но ыглядит он куда старше. Лицо покрыто мелкими шрамами — от старых порезов и ожогов. На висках седина. Взгляд холодный, пустой. Он редко смотрит в глаза собеседнику. Говорит коротко — словами, которых хватает только на суть. У него нет друзей, нет врагов, нет никого, кто ждал бы его возвращения. Он — Молчун. Тень. Наёмник, который не оставляет следов.
Если спросят, кто он, скажет: "Бритт. Просто Бритт". И замолчит, потому что больше сказать нечего. Если спросят, зачем он это делает, он не сможет ответить: не потому что не хочет, Бритт сам не знает. Может, ищет что-то, что заполнит пустоту, может, ждёт, когда пустота станет достаточно большой, чтобы принять всё остальное. Может, просто устал искать. Он не знает. И ему всё равно.
Но его преступления не могли длятся вечность. Больше десятка тел на его руках заставили многих людей обращать внимания на тракты, все больше отрядов стражи начали патрулировать тракты, искать тела. У них всегда был один и тот же подчерк — выколотый глаз, Бритт собирал эти глаза и недолго хранил их у себя, а затем избавлялся. Новость в узких кругах столицы о Безглазом убийце начали подвергать в ужас любого, кто недавно вернулся после прогулки по трактам в город. Эти слухи дошли до Бритта не сразу, он был пойман за убийством. Он жестоко расправлялся с влюблённой парой и на крики тут же пришла стража, Бритт был подстрелен, но он использовал план отхода, убегал по лесам и канавам, а затем по реке на небольшом плоту вниз по течению. Он чудом остался при своей жизни, обрубив стрелу и вытащив её, он тут же оказал себе первую помощь, с трудом, но это позволило ему не умереть прямо сейчас. Он забыл о столице, в тайнике забрав свои награбленные сбережения и решил покинуть Дартад, чтобы продолжить бушевать уже в другом месте. За большую сумму он подстригся, купил новую одежду, покрасил волосы и с лёгкостью добрался до порта, где купил билет до Заокеанья, надеясь, получить полную свободу действий в этом диком месте.
Последнее редактирование: