Единственный грех в Литании, за который платится не только нарушитель, — кровосмешение. Гару, рождённая от двух сородичей, чаще всего даже не встречает света луны — она встречает свою смерть, едва выбравшись из утробы своей, как правило, мёртвой матери.
Кровь разливалась по полу, а в пещере раздавался крик, плач и стон, смешивавшийся с рычанием. Алая жидкость медленно растекалась, стекая с разноцветной шкуры метиса. Лапы, к удивлению, были чисты — в отличие от кровавой пасти, внутри которой оборотень держал кусок собственного живота матери, который буквально прогрыз, чтобы вылезти на свободу. Её шерсть была покрыта самыми разными цветами. Первый — белый, будто снег, достался ей от отца: тот сбежал, побоявшись ответственности, если узнают, что он породил урода. Второй — рыжий, прямо как шерсть матери, что лежала в луже крови не дыша. Фианна, что в порыве страсти совершила грех, а после поплатилась. И третий — чёрный, символ преступления против Нации, её живое воплощение. Один глаз был белый, не видящий.
Никого не было рядом. Когда метис вылезла и её собственный рык утих, вокруг была лишь гробовая тишина. В порыве Ярости она лишь громче продолжила рычать, втыкаясь лапами в глухую землю. Когтей не было — вместо них на их месте были лишь открытые раны, которые метис разрывала лишь сильнее, смешивая свою и материнскую кровь под своими лапами. Лишь через несколько часов дитя, всё в крови, найдут на окрестностях леса другие Гару.
…
Дети Гайи — одно из немногих племён, что решаются принимать метисов и прочее отродье Нации в свои ряды. Их прозвище «миротворцы» идеально показывает их мысли, идеи, желания, поступки.
Леса, в которых ошивалось дитя, оказались септом Пепельного Моря. Хакмарри.
Группа из трёх людей медленно подходила к туше огромного оборотня. Они явно не боялись его вида — наоборот, смело шли в его сторону, будто на обычную прогулку в лесу. Метис лежала на земле, истощённая, тихо хрипя. Из её глаз текли слёзы, будто молодой зверь… плакал? Редкое зрелище — монстр, плачущий над своим поступком. Это, конечно, насторожило группу. Обратившись, трое Гару за шкирку вынесли метиса, оставив его в своём септе.
Начало жизни — это всегда трудности, но жизнь метиса — это страдание, которое начинается с самого рождения, когда она убивает свою мать, и продолжается до конца жизни, когда она бесславно умирает.
Первые годы жизни проходили относительно спокойно. В септе жил один старый Гару. Ему было уже ближе к сотне лет, старый ветеран. Он уже не мог участвовать в битвах, но никто его не убивал, чего требует традиция. Несмотря на то, что когти уже давно затуплены, а пасть уже не сжимает плоть врага, старый сородич передавал самое главное — знание, опыт. Ветеран давно брал к себе учеников — начиная от уже старых сородичей и заканчивая только прибывшими, в том числе метисами.
Понимая, какая большая сила прямо сейчас стоит в лице одного метиса, что в случае непослушания может создать кучу проблем, молодую Гару заперли в септе от греха подальше. К удивлению, под словом «заперли» в контексте метиса подразумевалась даже не цепь. Старый Гару, видя, что «уродца» уже «обидела» жизнь, решил не усугублять положение ещё хуже. Именно он поведал деве о жизни Гару, её цели, борьбе, и только потом занялся духовной частью. Старик понимал, что обучать бою метиса бесполезно — на укусах далеко не уйдёшь, лишь будешь мешать больше.
Обучение началось с самого простого — просто контролировать себя, чувствовать тело, понимать свои возможности. Как оказалось, это не самое простое. Лапы без когтей очень тяжело управлялись, некоторые пальцы не сгибались до конца, из-за чего даже заменить когти оружием в будущем было бы очень тяжело. Когда Гару узнали с помощью духов о покровителе Луне юного дарования, тот же старый сородич решил помочь юной теурге в свершениях. Конечно, метис явно не всегда могла расположить к себе духа или правильно договориться, из-за чего часто обрушивала на себя гнев, но ветеран заметил в ней что-то другое. Возможно, Гайя не настолько жестока, чтобы только издеваться над уже и так бедными метисами. А может, это лишь пощада в сторону маленького, вечно плачущего волка — в виде большой духовной силы, что не так свойственна урождённым уродам.
Духи не жалели её. Они видели в ней уродство, метку греха и Гару, не прошедшую Первое Обращение. Когда она пыталась воззвать к духам природы, они смеялись над ней. Когда она пыталась зажечь огонь или очистить воду, они отворачивались, обрушивая на неё волны холода или гнева.
…
В отличие от хомидов и зверорождённых, метисы уже рождаются в боевой форме. Детский ум, запертый в теле монстра, наполненный Яростью. Они не проходят обращение в обычном понимании, которое представляет собой «нормальных» Гару. И рано или поздно Зверь выходит.
В один из вечеров метис вышла за пределы септа. Возможно, это было бы роковое событие, но судьба-злодейка решила по-другому.
Метис смотрела вдаль, вниз с горы. Там стояло несколько силуэтов — непонятно чьих и что они там забыли, лишь заблудшие души. Дева аккуратно спустилась к тем, но не успела заметить, как по ней начали стрелять из человеческого оружия, стрелами впиваясь в её уже и так изуродованное тело. Уже через полминуты она стояла над телами людей, хоть людьми их уже было тяжело назвать — куски мяса. Её глаз заливался красным цветом, вся пасть была в крови, из которой торчал кусок кишки парня. Тяжёлый рык медленно сменился на тихий, человеческий стон. Ребёнок-метис медленно наклонилась к телам, начиная беспощадно бить их новыми конечностями, очень неумело. Она вгрызлась в кадык одного из путников, буквально вырвав его из шеи, продолжая держать его будто игрушку какую-то.
Она медленно шла домой, в родной септ. Её тело шаталось, а голое детское тело пронизывал мороз, отнимающий её конечности как никогда раньше. Она ещё не чувствовала себя настолько слабой, беспомощной. Когда она пришла в свой септ, её ноги уже были еле тёплые, как и она сама, что шла лишь на силе воли обратно. Септ явно не был доволен настолько наглым поведением, но все понимали, что это всё равно бы произошло.
…
Обряд Перехода — это не просто формальность или проверка сил. Это священный рубеж, отделяющий щенка от взрослого Гару, момент, когда стая и племя официально признают его право называться воином Гайи.
Последний месяц метис, по приказу своего наставника, провела в постоянной медитации. Конечно, кровь кипела, а душа требовала кутежа, но разочаровывать единственного сородича, который в тебя верит и не издевается над тобой, — противнейший поступок. Месяц подходил к концу, когда наставник рассказывал деве об обряде, что от неё будет требоваться.
Наконец-то наступил главный день, что она ожидала большую часть своей жизни. На улице шёл снег, что медленно падал на волосы метиса, покрывая чёрные локоны белой пеленой. Костёр издавал привычный треск, иногда уж слишком громкий. Гару рядом тихо выли, а мастер обряда будто молился. Все ждали одного момента, одной возможности. Резко свечки потухли, а природа вокруг будто замерла. Взглянув единственным глазом, метис увидела пред собой его — величественный Единорог, такой, каким она представляла его всю свою жизнь. Все остальные продолжали тихо выть, будто не видели его. Его рог медленно коснулся лба метиса. Она пропала пред всеми.
Первое, что она увидела, — ту самую пещеру. Алая жидкость снова разливалась по полу, стекая с разноцветной шкуры. Она вновь почувствовала на своей морде вкус крови матери, которую прогрызла, чтобы выжить. Но теперь рядом с телом стоял белый волк. Отец смотрел на неё с ледяным отвращением, без единого слова разворачиваясь и уходя в темноту. Она осталась одна в луже крови, и её тело сотряслось от беззвучного плача.
Тьма сменилась стенами септа. Она увидела себя со стороны: огромного трёхцветного монстра, запертого в четырёх стенах. Мимо проходили Гару, их взгляды скользили по ней, полные страха и презрения. Она видела свои искалеченные пальцы, скребущие по камню, оставляя кровавые борозды, и понимала, что даже здесь, среди своих, она навсегда останется чужой.
Но затем тьма расступилась. Из мрака вышел Единорог. Его серебристый рог тускло светился, а из глаз текли точно такие же слёзы, как у неё. Он не сказал ни слова. Он просто склонил голову и коснулся своим рогом её лба. В этот момент её слепой глаз прозрел. Она увидела не монстров и не смерть, а сотни духов, что смотрели на неё из темноты. Её слёзы, падая на землю, обращались в пепел и цветы, смешивая боль и жизнь. Она поняла, что её уродство — это не проклятие, а её единственная связь с Гайей.
Видение оборвалось. Метис лежала на холодной земле, и из её глаз текли слёзы. Но это были слёзы не от боли. Это было безмолвное принятие своей судьбы.
…
Дары — это не просто магия или заклинания. Это священный дар самой Гайи, позволяющий Гару искажать реальность, подчиняя её своей воле и воле духов. Для обычного оборотня получение Дара — это акт признания его заслуг перед Нацией и духами. Но для метиса, чья кровь запятнана грехом, а тело изуродовано с рождения, путь к Дарам лежит через иную цену. Обычно они получают лишь жалкие крохи силы, но бывают исключения. Те, кому духи даровали свою благосклонность вопреки канонам, обретают силу, способную изменить ход войны. Взамен они отдают часть себя — свою боль, свои слёзы, свою душу.
Медленно шли годы. Метиса продолжал учить тот же мужчина, но когда она приняла свою человеческую форму, началось обучение и другим вещам: письменность, счёт, общество и прочее, что необходимо в обществе двуногих. Лишь через год после обращения ей дали добро на то, чтобы выйти в город. Она знала лишь хакмаррский, и то посредственно, но это ей не помешало выйти в неизвестное место. Крики, шум, грязь. Как бы она ни пыталась вжиться с советами сородича, что пошёл с нею, — это было очень тяжело. Город давил своими стенами на юного метиса, сдавливая лёгкие до состояния, что становилось тяжело дышать. Лишь через десяток подобных ходок Гару медленно привыкла к давлению, хоть ориентироваться ей было всё равно тяжеловато.
Когда та вернулась, наставник вновь подошёл к ней, протянув свой старый ритуальный кинжал в непонятном жесте, хлопая по плечу трёхшёрстную. Он сказал, что теперь её испытание — договориться с духами, чтобы она получила дар Гайи.
Метис медленно уселась на колени в лесу, задрав свою голову вверх. Она махнула несколько раз головой, скидывая с лица слёзы, тихо медитируя и воя. Через несколько часов на её зов вышел небольшой дух. У него не было личины, он выглядел для всех абсолютно по-разному, но дева увидела его как маленького ребёнка с вырезанными глазами, что даже в трудную для себя минуту помог ей. Она тяжело вздыхала, смотря на духа, от вида которого перехватывало дыхание. Когда ей сказали её испытание, её разум медленно переместился в неизвестный для неё дом. На столе лежал человек — его живот был ранен, по всему телу были синяки. Он кричал. Очень громко кричал. Агония затуманила ему разум, из-за чего ему оставалось лишь медленно умирать, без возможности что-то сделать. Дева аккуратно взяла рядом лежащие тряпки, пытаясь хоть как-то остановить кровь, помочь человеку. Слёзы, что текли по её лицу, уже явно были настоящими, оплакивающими. Благо, она смогла помочь ему, проведя с раненым ещё несколько часов, пока он приходил в себя.
Дух Милосердия достал её из собственного разума, аккуратно поцеловав в лоб, будто благословляя своего ребёнка. В будущем она ещё не один раз помогала деве, и испытания продолжались ещё долго и долго.
…
Наставник умер. Старый сородич, что прожил не одно поколение щенков, видел десятки трагедий, помог множеству сородичей. На его оплакивание пришёл весь септ и ещё несколько ближайших, хоть и в меньшем количестве. После похорон метис задумалась, что кровь Матери сейчас льётся далеко за пределами её септа, что дальним родственникам нужна помощь. По наитию духа Милосердия она отправилась на Предел.
Правила проекта
Руководства
Разделы игровых серверов
Технический раздел
Администрация проекта
Общая курилка
Творчество