В Запределье Оззи Вундербон был кем-то.
Его знали. Его имя произносили без пояснений. Его шоколад ждали - не как товар, а как событие. Он выходил в зал, и разговоры стихали. Это не было величием, но это было признание. Там он чувствовал, что делает не зря.
Потом он ушёл.
Без громких причин, без драмы. Просто в какой-то момент решил, что вернётся в Хобсбург и начнёт сначала. Что там его помнят. Что имя что-то значит. Что вкус способен напомнить о нём лучше любых слов.
Хобсбург оказался другим.
Город не ждал и не интересовался. Здесь не спрашивали, откуда он и что с ним было. Его прошлое осталось прошлым - не потерянным, а просто ненужным. Когда он впервые снова выложил шоколад на прилавок, люди смотрели без удивления. Покупали из вежливости. Иногда - из жалости. Иногда - вообще не покупали.
Никто не спрашивал, почему этот шоколад такой.
Никто не хотел слушать.
Он пытался объяснять. Говорил о какао, о выдержке, о том, как вкус раскрывается не сразу. Его слушали так, как слушают человека, который слишком старается. Кто-то кивал. Кто-то торопился уйти. Через неделю его имя перестали произносить вовсе.
Самое тяжёлое было не отсутствие успеха.
А отсутствие реакции.
В Запределье его шоколад вызывал эмоции - спор, восторг, раздражение. В Хобсбурге он вызывал пустоту. Его продукт не ненавидели и не любили. Его просто не замечали. Это оказалось хуже, чем провал.
Оззи понял это не сразу.
Он продолжал вставать рано, работать, менять рецепты, снижать цену, улыбаться. А потом в один день заметил, что делает всё это уже без надежды. Не ради возвращения. Просто по инерции.
Тогда до него дошло: он вернулся не домой, а в место, где его больше не существует.
Запределье дало ему имя.
Хобсбург забрал его обратно - молча, без объяснений, без злобы. Просто перестал нуждаться.
И Оззи остался с шоколадом, который когда-то был важен,
и с пониманием, что иногда мир не обязан помнить тех, кто однажды был ему нужен.
